Колумнисты Галереи Кредо Проза жизни События The World Мировые чтения Новости

Шаг Навстречу

Может быть, не только мы вглядываемся в этот мир, но и он смотрит в нас. И каждый раз рождается новый мир, в котором отражаемся мы и наше отношение к нему. О своей теории синергии мира и человека Лиана Давидян.

город Лиана Давидян

«Этот мир, должно быть, стеклянный,

Он надтреснут, и в час урочный

На осколки он разлетится…»

 

Под этими строками Лопе де Вега, написанными несколько сотен лет назад, сейчас могут подписаться и живущие в XXI веке. Мир по-прежнему стеклянный и потому по-прежнему хрупок. Мы пытаемся опоясать его защитными обручами утопий. Идеи спасения мира или его совершенствования пронизывают эти утопии, делая их то спасительными, то губительными. Может быть, не только мы вглядываемся в этот мир, но и он смотрит в нас. И каждый раз рождается новый мир, в котором отражаемся мы и наше отношение к нему. О своей теории синергии мира и человека Лиана Давидян.

 

Пытаясь объяснить себе, что такое жизнь, в детстве я придумала теорию вложенных миров. Получилась такая многослойная бесконечность, в которой человек на Земле был кем-то сродни Высшей силе для муравья, и муравьем для кого-то Высшего в ином мире Вселенной. Миры, как мифы, складывались один в другой — и так до бесконечности. Это завораживало. Уже потом, в университете, я открыла для себя Канта, с его притягательной и непостижимой Вещью в себе.

Каждый раз во время интервью жду главные для меня вопросы: Каким вы хотите видеть мир? Неужели вы верите в то, что мир может быть совершенным? Ради чего вы это делаете? Зачем опережать время? Разве не легче идти по пути большинства? Может быть, и закономерно, что эти вопросы остаются за рамками. Потому что ответы на них звучат как романтично, так и неправдоподобно. Хочу, чтобы мир, в котором я живу, стал лучше. Чтобы представления той девочки, много лет каждое утро шедшей пешком в школу мимо Библейской горы, о гармонии мира и его сбалансированности, не оказались ускользающей утопией. И пусть я всего лишь муравей в глазах иного мира, для кого-то в моем мире я смогу оказаться важной решающей силой. Потому что мир, как мне кажется, подобен постоянно меняющемуся, зыбкому океану с чуткой, зеркальной поверхностью. В ней отражается то, что вглядывается в нее. Если вслушиваться в мир, если не игнорировать сигналы, если принимать реальность такой, какой она тебе открывается сейчас, то и сама реальность обретает живые черты и начинает действовать самостоятельно.

Мой первый водитель довольно долго молча дулся, когда я комментировала его действия на дороге. Притормози! Пропусти! Сбавь скорость! Не вклинивайся справа в левый поворот! Даже если у тебя главная дорога — пропусти машину!

Однажды он не выдержал и задал вопрос:

— Лиана Ленсеровна, ну зачем? Ведь все так едут. Никто не пропускает.

— Но разве тебе нравится, когда тебя не пропускают?

— Нет.

— Вот и покажи пример — пропусти, сделай человеку приятное.


Но в другой — параллельной реальности, той, которую создаем мы, добро всегда побеждает зло. Ибо зла нет. Есть жизнь, сотканная из вложенных нами миров.


 

Любой поступок — он ведь как брошенный в воду камень. От него идут круги и даже образовываются волны. Многие шаги люди совершают по инерции. По увиденному и неосознанному примеру.

После того короткого диалога мы с ним стали играть в игру. «Пропусти машину и посмотри, что случится дальше». Через пару месяцев он признался, что стал чаще видеть вежливых водителей. И что мне понравилось больше всего — водить машину в мое отсутствие так же, как со мной. Это был маленький незначительный шаг на пути к утопии. В том смысле, как ее трактую я.

Да, утопия на то и утопия, что дойти до нее нельзя. Она там, за горизонтом. Идеальна. Скрыта. Сколько бы к ней ни приближался, дотянуться невозможно. Но если стоять на месте, то расстояние между ней и нами увеличится. Если же сделать хотя бы шаг навстречу — и так каждый день, то можно почувствовать ее дыхание, теплое и надежное. Это такая вещь в себе. Она внутри тебя и везде. В ней есть ответы на все вопросы. И даже вопросы, которые ты себе никогда не задавал. Кто-то может назвать это раем. Кто-то — утопией. Мне же предпочтительнее называть ее оазисом. Это мираж. Очень реальный. Рукотворный. Созданный твоими мыслями и поступками. В нем переплетены ожидания и воспоминания.

Чем больше ты его «возделываешь», тем больше он разрастается и впускает в себя новых людей. Заражает их светлой энергией. И в то же время впитывает ее из тебя. Питается ею. Это как планета Пандора, в которой все едино. На Земле связи разорваны. Но в другой — параллельной реальности, той, которую создаем мы, добро всегда побеждает зло. Ибо зла нет. Есть жизнь, сотканная из вложенных нами миров.

Утопия письмо редактора Лара Лычагина

Все, кто видел трилогию «Матрица», хотя бы раз в жизни допускали возможность того, что мы «живем» в системе, созданной искусственным интеллектом. Но первым все-таки был Платон, еще несколько тысяч лет назад предположивший, что мир вокруг нас может быть вовсе не реальным. Достаточно вспомнить его аллегорию пещеры из седьмой книги «Государства», где мы узники подземной пещеры, с рождения закованные в цепи и видящие лишь тени на стенах.

Вместе континент Ян Яновский

До лучшего мира не дойти в одиночку, не заставить и общество работать на лучший для конкретного человека мир. Человечество обязательно найдет путь к идеалу, когда поймет, что он складывается из благодеяний единиц по отношению к целому —к семье, стране, Земле. Как часто мы думаем: «Я всего лишь маленькая часть Вселенной, что я могу изменить в ней?». Наш постоянный колумнист, финансист, соучредитель благотворительного фонда «Друзья», Ян Яновский — о своей мотивации двигаться

Пятая стихия блокчейна континент Виталик Бутерин

Мир становится все более цифровым, а люди продолжают думать: искусственный интеллект — хорошоили плохо? Несколько лет назад философ Ник Бостром заявил: «Человек — самая ненадежная система». Мы, осознавая свою ненадежность, все же стремимся сохранить в мире человеческое, хотя и множим новые технологии. Взбудоражившая общественность блокчейн-платформа Ethereum — надежная система, которая воспевает человечное — прозрачность всяких действий.