Колумнисты Галереи Кредо Проза жизни События The World Мировые чтения Новости

Если бы мне было 18, я бы работал консультантом в «Республике»

Публикуем монолог студента-очника магистратуры МГУ Вадима Дымова об отражениях отечественной истории, о «Республике» и запросе на справедливость.

континент Вадим Дымов

Одна из  самых вдохновляющих тенденций нашего времени  — взрослые успешные люди, которые неожиданно для окружающих садятся на студенческую скамью. Учатся истории, математике, философии, психологии, рисованию и агрономии — для дела и для расширения кругозора, чтобы разобраться в себе и чтобы успеть сделать еще одну карьеру. И вот вам монолог студента-очника магистратуры МГУ Вадима Дымова об  отражениях отечественной истории, о «Республике» и запросе на справедливость.

Мне интересны все современные технологии, но я не готов ради них жертвовать тем периодом своей жизни, который пришелся на другую эпоху. «Цифра» обездушивает, она масштабирует кратно: цифровая фотография фиксирует момент, и кажется, что неплохо передаёт суть, но суть ли она передаёт? Это, скорее, срез как томография. Томография же показывает мозг, а содержание его совсем не ясно, о чём этот мозг думает? На традиционной фотографии больше чего-то о личности, и не только о личности того, кто на ней запечатлен, но и о личности фотографа. Там больше души, больше чувства, и мне это близко.

Мне нравятся открытые отношения, мне нравится чистота восприятия речи, мне нравится прямое общение, мне нравятся человеческие эмоции, мне очень нравятся живые истории людей. Не отсканированные, а пережитые, услышанные, пусть даже пересказанные в чужой интерпретации, но так, чтобы ты понимал, в каком контексте это было сказано, какие чувства человек испытывал, в какой период времени это происходило.

Ценность контекста с возрастом понимаешь гораздо глубже, как и необходимость усвоить связь всего, что происходит сейчас с государством, со страной, а это невозможно без знания истории, без понимания исторических процессов.

Ради этого я поступил в магистратуру МГУ, чему рад безмерно, хотя там и непросто учиться. Магистерская программа «История России XIX века — начала XX века». Этот период самый яркий, самый насыщенный документами, есть там над чем работать. Через документы и исторические свидетельства соприкасаешься с людьми, жившими когда-то, и видишь отражение каждой личности в истории России, множество поведенческих паттернов, которые имели место быть тогда и присущи определенному типу людей, общественных деятелей, сейчас. Это говорит о том, что преемственность поколений, национальных черт реально существует, несмотря на эмиграцию после революции 1917 года, на уничтожение дворянства, и так далее.

Ну вот из насущного, возьмём критику власти и либеральную интеллигенцию середины XIX века. Славянофилы, западники, до этого народники, почвенники: каждый пытался понять своё отношение к власти, к происходящему — и как-то трансформировалось сознание. Оторванность интеллигенции от простого народа, нежелание понимать его. Не все тогда смогли дослужиться до какого-то там чина, получить личное дворянство. И разорванность этих страт чувствовалась на протяжении всей истории России. Лишь немногие пытались как-то сократить эту внутринациональную пропасть, но все это было прервано революцией. Да и сейчас мы повторяем ту же ошибку, когда мы не хотим слышать друг друга и искать какие-то конструктивные шаги. Мы любим говорить «я был во Франции, во Франции вот так», а во Франции французы сами строят свою страну, пытаются договориться, пытаются понять, как им устроить свою жизнь в удобном для них пространстве. А у нас совсем другое, у нас большая интернациональная страна, свои богатства, свои особенности. И у нас исторический дефицит диалога, на мой взгляд. Надо стараться сближаться, стараться быть терпимым, а это непросто.

У власти всегда есть желание оторваться, а у интеллигенции всегда есть желание её обличать. Это не ведёт ни к чему хорошему. Те же французы не видят во власти плохого заранее, чиновник либо совершает плохие поступки, либо не совершает, общество реагирует, и его наказывают. А у нас изначально нет кредита доверия к власти, потому что в текущем режиме она обязательно чем-то дискредитирована, в первую очередь тем, что поступки чиновников всех уровней практически никак не связаны ни с наказанием, ни с поощрением. Чиновнику можно что-то сделать и не уйти в отставку, можно быть участником крупного скандала и остаться на своём месте. Как люди будут к этому относиться? Это подрывает доверие между обществом и властью, идет вразрез с требованием и ожиданием справедливости, на которую в России во все времена был главный запрос. Не на милосердие, не на демократичность — на справедливость.

Я пошёл на исторический факультет, потому что мне нужны знания, я хочу разобраться в вечных русских вопросах, у меня есть непреодолимое желание. Для моих знакомых я сумасшедший, потому что учусь на очном отделении. Они спрашивают, не продал ли я свой бизнес? Как я нахожу время для магистратуры? Им кажется, что учебу невозможно совмещать с бизнесом. А у меня нет с этим проблемы, нет проблемы в том, чтобы учиться и расти. Мне это помогает разобраться в жизни. Изучая судьбы предшественников, я постигаю себя. У меня было увлечение политикой и думаю, я к ней ещё вернусь, и для этого, в том числе, мне нужно историческое знание. Надо глубоко разбираться в основах прошлого, чтобы претендовать на возможность формировать будущее твоей страны.

Кстати, сейчас в обществе есть большой интерес к истории. Я вообще прошу своих расширить историческую полку в «Республике». В первую очередь — мемуары, исследования, но и популярная литература, конечно, Юзефович, Акунин. Популяризация — это тоже важно.

Считается, что молодежь сейчас не читает книг, а если и читает, то в цифровом формате, поэтому «Республике» предсказывали неудачу. Действительно, какое-то время «Республика» не зарабатывала, конечно, мне хотелось, чтобы это было не так, но цель заработка не была приоритетной. В первое время для меня было важно сделать проект, который возник у меня в голове. Он нарисовался, и мне хотелось его оживить. Это получилось.

За последние пять лет в «Республике» произошли некоторые изменения, она сейчас вполне самостоятельный проект, развивается на свои средства, я туда больше не инвестирую. Удаётся и к книге интерес повысить, но и в целом форматы какие-то интересные придумать. Я знаю все книжки, которые там есть. Практически наизусть знаю все полки. Конечно, ТОП 20 книг я воспроизвести не смогу, но что было, что будет из поступлений, знаю. Для меня это не просто книжный магазин — это дом, и я не могу представить интерьер лучше, чем там. Я считаю, что «Республика» — это работа мечты для молодого человека. Если бы мне было 18, я бы работал там, просто консультантом. У нас есть небольшое правило, мы просим ребят не рассказывать людям того, чего они не знают, а говорить о том, что им самим нравится, что они знают очень хорошо. Сейчас я бы рассказывал покупателям, в первую очередь, об исторических книжках.

Я бы никогда не сделал «Республику», если бы не тратил себя. Если ты себя не будешь тратить, люди тебя не будут ни ценить, ни уважать, ни любить.