Колумнисты Галереи Кредо Проза жизни События The World Мировые чтения Новости

Быть королевой

Сыграть роль Елизаветы II в спектакле «Аудиенция» по пьесе Питера Моргана — и большая удача, и огромная нагрузка. За три часа десять минут спектакля перед зрителями проходит шестьдесят четыре года царствования в самую насыщенную переменами эпоху в истории.

континент Инна Чурикова

Сыграть роль Елизаветы II в спектакле «Аудиенция» по пьесе Питера Моргана — большая удача для актрисы и в то же время огромная нагрузка. За три часа десятьминут спектакля перед зрителями проходит шестьдесят четыре года царствования в самую насыщенную переменами эпоху в истории. Первую аудиенцию Черчиллю дает молодая 27летняя королева, а в финале ей уже 90 лет — достоверно сыграть все женские возрасты в таком огромном диапазоне кажется почти невозможным. Ведь в каждом возрасте своя пластика, психология, интонация! Инна Чурикова справилась с этой огромной задачей. Мы все глубоко признательны ей за то, что она согласилась рассказать об очень личном переживании — как она вживалась в роль Елизаветы II, примеряя не костюмы и корону, а груз ответственности и одиночества, того одиночества, что выпадает на долю немногих вместе с властью.

Весна в этом году приходит странно медленно, а то и вовсе делает вид, что сейчас уйдет. Но все равно под землей словно что-то чудное просыпается и пахнет жизнью, как когда-то в детстве, под той далекой яблоней, – и жизнь видится дорогой, нарисованной любимыми карандашами из детства. Игрушек у меня почти не было, но зато были они, розовый и голубой карандаши, – принцесса и принц. И хотелось жизнь рисовать только этими красками, любимыми. Но у нее свои цвета и узоры, и в этом ее сила и красота. Потому что она, наша жизнь, и есть то Открытие, которое хочешь читать бесконечно.

Мама рассказывала, когда она ушла рожать, то ее очень долго не было в палате, и все уже родившие мамочки стали думать, что с Лизой? Не дай Бог, умерла. И вот приходит она, родивши меня, ей говорят «Лиза, ты жива!», поздравляют, а она говорит: «Я же вам сказала, что я рожу королеву, я и родила королеву!» Знала бы мама, что ее дочь Елизавету II представлять будет. А может быть, и знала? Паша Строганова из «Начала» точно знала: «Буду много играть. Все роли самые лучшие. Марию Стюарт хочу». Правда, с королевой ошиблась.

А началось все с того, что Ивану (сын Инны Чуриковой) очень понравился спектакль «Аудиенция». Постановка настолько его взволновала, что он захотел, чтобы мы с Глебом (режиссер Глеб Панфилов, муж Инны Чуриковой) обязательно его посмотрели. Купить билеты было немыслимо, постановка имела огромный успех – все было раскуплено. Поэтому мы с мужем смогли посмотреть пьесу позже, но не с Хелен -Миррен, а с Кристин Скотт Томас. Я не знаю английского языка, но, казалось, я все понимала, спектакль полностью меня увлек. Меня охватило невероятное чувство любви к королеве, для меня открылся мир этой удивительной женщины. Мы буквально заболели этим спектаклем. Ваня (Иван Панфилов, продюсер спектакля «Аудиенция») настаивал: «Вы должны это сделать» – и мы соглашались, что должны, но было совершенно непонятно, как воплотить этот сюжет на нашей сцене. Эта прекрасная, так взволновавшая нас история пока оставалась далекой.

А потом появились корги. Не полюбить их было невозможно. Они удивительные собаки, красоты немыслимой – девочкам сейчас по полтора года, а младшей около шести месяцев. Трогательная и интересная легенда о них в Англии: людям их подарили феи, которые ездили на корги, как на лошадках.

Чуть позже возникнет «Татлер» с иллюстрациями, и я увижу эту черно-белую фотографию, где Елизавете одиннадцать лет: она там радостная, счастливая, играет с собакой. Я даже вложила картинку в свой экземпляр пьесы и все время смотрела на нее, когда учила роль. Мне кажется, что эта девочка так и живет в ней, во взрослой женщине, хотя она уже и бабушка, и даже прабабушка, но то, детское, радостное, оно в ней не заснуло и не ушло.

Пьесу Питера Моргана для нас перевел Юрий Голигорский и сделал это виртуозно. Мне кажется, ему удалось сохранить тонкие нюансы, какую-то особую интонацию, которая присуща королеве Елизавете. Благодаря этой пьесе, я узнавала ее. Именно Морган открывал для меня королеву. И чем яснее прорисовывался ее образ, тем больше я проникалась любовью к автору.

Конечно, Елизавета II – это целая эпоха, символ незыблемого и стабильного, что не подвержено времени. Но начинается она с девчонки, озорной, смешливой и веселой. Слава Богу, что у нее было счастливое детство, счастливое отрочество. В этой девочке был удивительный и редкий дар – талант любви. Совсем юной, она влюбилась в человека, который был старше нее, и эта любовь продолжается 77 лет. Они познакомились, когда ей было 13, а ему 18. Хорошо сложенный блондин, учащийся Королевского военно-морского колледжа, cразу же покорил принцессу. Он был невероятно увлечен ею, а Лилибет, как ее тогда называли, была очень хороша. Они переписывались, она взрослела, отстаивала свой выбор и вышла замуж за человека, которого полюбила на всю жизнь.

Елизавета всегда одевалась со вкусом. А с возрастом уже появились знаменитые яркие костюмы, платья, пальто — это желание жизни, необходимость энергии цвета. Ей это нравилось, и она одевалась по-своему, создавая свой собственный стиль — яркие, чистые, насыщенные цвета и очень простые элегантные линии.

Королеве важен собеседник. И в беседах со своими премьер-министрами, в ее реакциях все равно узнаваема та Лилибет, с удовольствием открывающая мир, жизнь, людей. «Увы, люди утратили способность удивляться», с горечью произнесет не героиня пьесы, а Елизавета II в жизни. А ее можно было растрогать, ее можно было удивить. Я поняла, что она не только умный человек, но и при своем статусе и возможностях человек скромный. Елизавета иронична, может быть твердой, решительной, властной. Она обладает невероятно многогранным и живым характером.

Но самое главное открытие для меня — это ответственность королевы перед Богом за нацию, за простого, за самого обычного человека. С первого момента, как она узнала о смерти своего отца, когда была в отпуске с мужем в Кении. Я представляла, как их там принимали, принцессу Элизабет и принца Филиппа, как они были молоды, беззаботны, праздновали жизнь, и как все это закончилось после скорбного известия. В аэропорту в Лондоне ее встречали как королеву. А потом была коронация — и она обручилась с Англией. Она приняла не просто корону, она приняла все! Потому что никакие отвлечения уже невозможны, потому что это другой строй жизни. Она сразу же надела на себя этот великий груз.

И в то же время сила сознательного посвящения себя нации, стране, Богу. У нее как будто бы произошло соприкосновение с Богом, с Его светом. И она приняла Его волю, свою миссию. Интересно, что это нам рассказывает драматург, который не был ни на одной аудиенции с ней, но он так талантливо, и прозорливо, и достоверно пишет об этом! Так по-чеховски тонко.

Есть в пьесе слова, для меня бесконечно волнительные, которые произносит Королева: «Когда я отреклась от всей мирской суеты, самым важным и главным для меня стало не замужество, не материнство, а тот день, когда я стала помазанником Бога». Так величаво и искренне произносится главное, что составляет сущность жизни той, что когда-то сказала: «Я Королева. Но я еще и женщина. И я замужем».

И вот еще одна та на в этой истории. Одиночество. Она одна. Несмотря на семью, на множество людей вокруг. И стоит королева в своей вечной аудиенции с ответом перед народом, нацией, Богом, а там никто не может быть рядом с тобой, только ты один.

Вот почему для меня так важны эти главные слова моей Королевы в пьесе. Для нее быть Королевой – это отвечать перед Богом за Отечество. Всегда.

А что остается нам, не королям и не королевам? Верить, что придет весна, еще одна. Для того чтобы мы не переставали удивляться и радоваться этому миру вокруг нас, порой странному, трудному, но всегда прекрасному. Для того чтобы не уставали открывать жизнь, где хотя бы несколько дней можем нарисовать своими карандашами. Может быть, принцем и принцессой…