Колумнисты Галереи Кредо Проза жизни События The World Мировые чтения Новости

Башня как самоутверждение цивилизаций

Каждое открытие ценно само по себе, но есть области жизни, где необходима сверхконцентрация технических, информационных, гуманитарных, медицинских знаний и открытий для совершения буквально каждого шага.

город Ара Арамян

Каждое открытие ценно само по себе, но есть области жизни, где необходима сверхконцентрация технических, информационных, гуманитарных, медицинских знаний и открытий для совершения буквально каждого шага. Это космос, авиация и строительство сверхвысоких зданий и сооружений — то есть все те области, где человек отрывается от земли, устремляясь ввысь. Со времен Вавилонского столпотворения строительство башни — это вызов и дерзость, это материальное воплощение силы и могущества, это обещание будущего. Ара Арамян в своей первой колонке для The World размышляет о личных открытиях и моде на строительство небоскребов.

Так или иначе человек каждый день что-то открывает: какие-то явления, вещи, эмоции — и они, наверное, неповторимы. Жизнь уникальна, потому что состоит из череды открытий и изменений, которые практически невозможно запланировать или предвидеть. Иногда перемены настолько радикальные, что ощущаешь себя другим человеком, хотя и принято говорить, что люди не меняются. Мне кажется, что за свою жизнь я прожил уже несколько жизней, и каждый раз это были разные люди.

Тот человек, кем я был лет тридцать назад, представлял свою жизнь совершенно не такой, какая сложилась у меня. Он, то есть я, планировал заниматься наукой, компьютерными технологиями. И мысли не было пойти в архитектуру и строительство. У меня отец — архитектор. Я вырос в этой среде архитекторов, художников — людей, которые умеют рисовать, чертить и строить. И именно поэтому с самого детства знал, что ни архитектор, ни художник из меня не выйдут, на мне был поставлен жирный крест, потому что я не мог прямой линии провести. Тогда считалось, если ты не умеешь рисовать и не можешь что-то начертить, то ты не можешь быть в этой сфере.

Но однажды по воле судьбы все изменилось, благодаря встрече с Гаяне, сфера моих интересов, вектор развития кардинально изменились. Самое удивительное, что меня потянуло в архитектуру, в строительство. Это и стало для меня главным открытием — все то, чем я занимаюсь последние 30 лет.


Вначале я занимался только строительством, потом девелопментом, потом я понял, что больше всего мне интересно получить совершенный продукт. В какой-то момент доминантой стало желание оставить после себя достойное архитектурное наследие, а построить и продать стало вторичным. У меня появилась тяга к перфекционизму с точки зрения качества тех проектов, которыми я занимался. Если я что-то делаю, строю, будь это дом или гостиница, здание должно быть красивым, совершенным и функциональным. Правильный чертеж красивый, если чертеж некрасивый, значит, он неверный. В этом есть правда, потому что в тех пропорциях, в том объеме, в котором ты создаешь, отражается тот мир, который ты видишь. Если ты видишь мир гармоничным, соответствующим правилу золотого сечения, то и его проекция в чертеже будет гармонична.

Современный мир очень маленький и прозрачный, все стало близко: слетать в Америку из России — не проблема, все к этому привыкли и относятся как к должному. Когда я имел честь работать в Mirax, у нас был постер с изображением башни «Федерация»: она была сформирована из флагов разных стран, как Вавилонская башня, и слоган был «Здесь встречается весь мир». Для меня эта картинка отражала определенную сакральность огромного созидательного процесса, когда люди, собравшиеся более чем из сорока стран мира, творили и сотворяли некую общую вещь, и она получалась, и она пошла вверх.

Если вспомнить притчу о Вавилонской башне, то ветхозаветный бог увидел в строительстве невероятно высокой башни гордыню и тщеславие людей и наказал их за это, смешав языки так, что строители перестали понимать друг друга и не смогли закончить свою работу. Строительство «МоскваСити» это тоже был вызов и шаг в неведомое. И чудо творения происходило благодаря усилиям людей, которые никогда друг друга не видели, не были друг с другом знакомы, но они были объединены единой целью и создавали по сути целый вертикальный город.

Каждая цивилизация, достигнув определенного уровня развития, почему-то тянется к звездам. Вся мировая история об этом — почему Египетские пирамиды такие высокие, почему строилась Вавилонская башня, почему готические соборы Средневековья стремятся вверх, почему Бог на небе, а не где-то на земле? Почему человека так тянет в космос?

Я думаю, что вектор устремленности к небу — это как симптом определенной зрелости, накопленной энергии, ресурсов. И каждый раз тянущиеся к небу здания — это вершина инженерной мысли и технологий той эпохи, которой они принадлежат. Это какое-то самоутверждение, стремление вверх, к звездам. Высотки у нас в СССР появились в эпоху максимального могущества, МоскваСити строится, когда мы вошли в XXI век.

За последние тридцать лет появилось несколько точек строительства сверхвысоких зданий Москва, Ближний Восток, Китай, Британия, Франция. Для меня это значимая веха; само возвращение архитектурного мышления и амбиций к теме небоскребов говорит о новой ступени развития, что наша цивилизация выходит на новый виток эволюции. Ведь до этого лет пятьдесят их не строили вообще нигде.

В моей жизни, наверное, не было другого проекта, к которому бы я хотел быть причастным так же сильно, как к строительству башни «Федерация». Помню, что буквально при первом знакомстве Сергей Полонский за 10 минут заразил меня таким позитивом, такой энергией, что я подумал: «Как бы я хотел работать с этим человеком! То, чем он занимается, как это здорово, как интересно». Куча идей сразу же появилась, что можно было бы сделать. И я начал об этом мечтать, и через три месяца эта моя мечта сбылась.

Для меня тогда стало открытием, что он достаточно скептически относился к профессиональным людям. Он объяснял это очень интересно: чем больше человек знает, тем меньше он готов идти на риск, тем больше у него ограничений, а достигает успеха тот, кто рискует и делает, не понимая, что это невозможно. Вначале меня это возмущало, я не понимал, как можно пренебречь мнением блестящего инженера: он же профи — он же говорит, что это невозможно. А потом я увидел, что прав Сергей, что действительно миром двигают люди, у которых планка ограничения в виде груза знаний значительно меньше.

Он выбирал людей, которые были готовы брать на себя определенный риск, связанный с исполнением каких-то задач, обещали сделать и действительно делали, не ища лазеек и оправданий. В большинстве случаев успеха достигали дилетанты. Эта мысль меня утешает. Как строитель я дилетант, но успехи есть.