Кредо Галина Уланова Фильмы показывали, когда не было спектаклей и балетных занятий. И там Шостакович играл на пианино. Правда, вскоре его оттуда уволили, потому что он на ходу увлекался, начинал сочинять что-то свое, не глядя на действие, которое происходит на экране. Публика говорила: «Нам мешает этот пианист!» Вот такие смешные эпизоды, может, не очень значительные, но сейчас мало кто помнит их

 

Углубляясь в изучение достижений любого творческого человека, мы неизменно следуем к началу всех начал: труду

 Жизнь моей души принадлежит только мне. О чем рассказывать? О том, как создается то или иное движение, как готовится та или иная роль? Смешно. Говорить, откуда черпают вдохновение? Странно

 

Природа для меня то же, что и музыка. Так же загадочна

 

Раньше в Петербурге ходили конки. На лошадей одевали шоры, чтобы ничто их не отвлекало. Вот в таких «шорах» я и проходила почти всю свою жизнь. Чтобы ничто не мешало работать, думать о своей профессии

 Самое комфортное для меня состояние — одиночество. Обычно я не подхожу ни к кому. Если подходят ко мне, начинают говорить о театре

 Все оперы я переслушала, все балеты… И все равно этого было мало, теперь я это понимаю: мало что было откуда взять, потому что настоящих танцовщиков почти не осталось — они все уехали за границу

 Художнику дано видеть то, что другим сперва трудно понять. А потом, когда ты уже начинаешь понимать, то видишь, что именно вот только так и можно делать

Мне в Прокофьеве не хватало мягкости какой-то, к которой я привыкла в Чайковском. Но это же было впервые — музыка, которая совершенно уводила нас от Шопена, Чайковского

 Нет повести печальнее на свете, чем музыка Прокофьева в балете