Размышления Атеиста

Многие говорили и говорят о России, как о загадочной, таинственной, непостижимой силы стране, которую никогда и никому не понять.

Континент Владимир Познер

 

Многие говорили и говорят о России, как о загадочной, таинственной, непостижимой силы стране, которую никогда и никому не понять. Обычно это объясняется тем, что Россия развивалась под влиянием сразу двух культурных пластов — западного и восточного. Однако есть те, кто, сомневаясь в этой мысли, находит подтверждение тому, что мир совсем не делится на

Запад и Восток, а Россия таинственна точно так же, как и другие страны, — то есть, не таинственна вовсе. Любую страну и менталитет можно понять — было бы желание, как говорится. Этого мнения придерживается и тот, кого не раз называли гражданином мира, — известный журналист и телеведущий Владимир Владимирович Познер.

Есть такое выражение — «таинственная русская душа». На самом деле, это выражение родилось не как определение русской души, а как определение славянской души. «Таинственная славянская душа». Это определение довольно давнее, но есть более современные, например, определение Черчилля, который говорил о том, что «Россия — это загадка, завернутая в тайну внутри энигмы». Ну и знаменитое тютчевское: «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить, у ней особенная стать, в Россию можно только верить». Так вот, мне это все кажется чепухой полнейшей. Никакой таинственной души я не нахожу. Это такая игра: она может быть очень удобной политически. Она может быть удобной не только для противника, но и для нас: мы, мол, не такие, как вы, мы особенные, у нас своя миссия. В этом смысле мы очень похожи на американцев, которые тоже считают, что они особые и у них особая миссия. Ну и, конечно, на иудеев, свято верующих в то, что они — богом избранный народ, (что сильно смахивает на учение о народе-богоносце). Это очень удобный аргумент, чтобы оправдать разные вещи: «К нам претензий нету, потому что мы не такие, как вы». А на самом деле — такие же. Естественно, есть национальный характер, у всех есть. Так что все разговоры о «танственной русской душе», о нашей исключительности следовало бы торжественно отнести в музей и выставить среди наиболее причудливых экспонатов.

Сюда же можно отнести и мнение о том, что у России свой, особый путь, и проходит он где-то между Западом и Востоком. Еще Киплинг в своей «Балладе о Востоке и Западе» написал: «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им не сойтись». А мы как бы доказываем, что старик Киплинг ошибался, потому что Восток и Запад как раз сошлись… в нас! Это, конечно, «внушаеть», как сказал бы незабвенный Хрюн Моржов (в котором тоже, очевидно сошлись Восток и Запад), но у меня есть пара вопросов: русская литература — это Восток? Пушкин, Лермонтов,

Гоголь, Достоевский, Толстой — это восточная литература или все-таки это западная литература? А музыка? Чайковский, Рахманинов, Шостакович. Да, на Русь оказала влияние Византия, потому что Русь приняла православие. Православие приняли болгары. Православие приняли греки — гораздо раньше, греческая православная церковь более древняя, чем русская. Ну и что, от этого они стали Востоком? Конечно, Византия — это не то же самое, что Рим. И конечно религия наложила свой серьезный отпечаток, очень серьезный: католические страны сильно отличаются от стран протестантских, протестантские от стран православных.

Вообще, религия — невероятно интересный предмет. Я — атеист, но, в отличие от многих верующих, Библию читал неоднократно и знаю, о чем говорю. Однажды я позволил себе высказать мнение, что то, что Россия пошла по пути православия — трагедия. Лучше бы она приняла католичество, а потом бы пошла по пути лютеранства. Я только недавно завершил съемки документального фильма о странах Скандинавии и Финляндии, странах протестантских, и смог на деле убедиться в том, что с точки зрения уровня и качества жизни, уровня свободы, уровня гражданственности эти страны опережают мир. За ними идут католические страны: Франция, Италия и так далее. Что до стран православных — Греции, Болгарии, России, то по всем данным они плетутся в хвосте. Религия закладывает основы многих вещей.

Я — крещеный в католической вере. Когда был совсем маленьким, меня заставляли молиться на ночь боженьке. А потом я стал интересоваться: а как это — Бог, и почему его надо писать с заглавной буквы, а не прописной, кто Он такой, как Он за шесть дней все создал и зачем? И по мере того, как я все больше читал, то все больше стал понимать, что Церковь и вера не тождественны. Церковь — это организация. Как ЦК КПСС, к примеру. И там есть генеральный секретарь, он же патриарх, он же римский папа. Есть члены политбюро — митрополиты или кардиналы, и так далее. И эта, подчеркиваю, ор-га-ни-за-ци-я стремится к власти, к деньгам. Вера — это совсем другое. Вера совершенно бескорыстна и не должна подчиняться каким-то догмам. Но Церковь такую веру считает ересью, Церковь требует и признает только ту веру, которая сама исповедует. Она не признает право человека верить в Бога по-своему. Как я уже сказал, я — атеист, в Бога не верую, но никому не стал бы отказывать в ней. Тем, кто верует, легче жить, потому что когда веруешь, то ты уверен, что потом, за этим коротким промежутком, который мы называем жизнью, будет вечность и счастье. Будет все по-другому, легче. Ты молишься и надеешься, что тебя услышат. Что твоя молитва поможет, когда твой близкий человек заболел раком. Так легче жить. Но если ты понимаешь, что это не так, что жизнь конечна, что за ней есть только смерть то жить труднее.

Мое понимание смерти заключается в том, что это такое же обязательное явление, как жизнь. Бессмертия не бывает. То есть бывает, но только в том смысле, как, например, Пушкин бессмертен. И Шекспир, и Леонардо да Винчи. В остальном они такие же смертные, как и мы. Я понимаю смерть как нечто неизбежное и вполне естественное, она как бы ставит точку в нашей жизни. Поэтому надо постараться сделать все, что можно, пока жив, потому что «потом» нет. Нам дается лишь один единственный шанс. Второго не будет.

— Нам дается лишь один единственный шанс. Второго не будет>.