Разговоры с богом

«Без веры никакая гениальность и врачебная грамотность не помогут»

Город Мария Коваленко

Человек может верить в Бога или быть атеистом, агностиком. Пытаться помочь людям или не вмешиваться и считать, что только ­Господь решит, кому суждено стать родителем, а кто останется без потомства. Но жизнь одного московского врача, кажется, полна эмпирических доказательств простой теории, по которой каждому воздастся по вере его. О присутствии божественного начала в своей жизни и о том, как любовь к делу рождает любовь к людям, а вера помогает лечить, рассказывает наш новый колумнист — медицинский директор Московской академической клиники ЭКО кандидат медицинских наук Мария Коваленко. 

Как врач, прошедший длинный путь от студенческой скамьи до ученой степени и научных изысканий, от анатомички до более чем двадцатилетней практики за плечами, я глубоко убеждена: без веры жить человек не может. Простая истина, которую нужно принять: существуют физическое тело и душа. Есть миг на этой земле, который проживает человек, и в это мгновение мы не должны творить зла. Помогать людям, делать доб­рые, хорошие вещи должен каждый — в этом наше предназначение. 

В девять лет я получила свои первые «доказательства бытия Божия». Все началось с беды — был открытый перелом ноги в четырех местах. Попала в детскую городскую больницу, где мне провели много репозиций — без успеха. Врачи оперировали, но кости срастались неправильно снова и снова. В какой-то момент меня передали доктору, благодаря которому во мне зародилась любовь к профессии. После встречи с Игорем Георгиевичем решила стать врачом. Ребенку в девять лет сложно понять, как поверить в успех после стольких неудач и почему необходимо испытать боль еще раз, — я отказывалась от очередной операции наотрез, и, чтобы убедить меня, доктор позвал санитарку. «Видишь, у тети Риммы ухо разорвано? Красиво? Нет, некрасиво. А теперь ты представь, что вырастешь хромой. Будешь девушкой с коротенькой ножкой». Доктор кормил меня апельсинами, уговаривал, пустил родителей в карантин. Операция прошла успешно, все стало хорошо. После выписки больше не мыслила для себя никакой иной профессии, несмотря на то что в семье никто не был связан с медициной. Мама была известным конструктором, принимала участие в изобретении корпуса топливных ракет «Булава». Тетя-профессор всю жизнь заведовала кафедрой маркетинга в МГИМО. Мне же довелось стать единственным врачом в семье. 

После больницы мама с бабушкой решили окрестить меня на дому. Папа был секретарем парткома Министерства атомной энергетики, так что все нужно было сделать тихо. Хорошо помню тот день: мы были в белых рубашках, бесконечный гипс сняли, я ходила с палочками. Мне сказали: «Ты главное — верь, и Бог тебе всегда поможет». И с этого самого дня начались мои разговоры с Богом. 

Если бы Он показал нам свои чудеса и открыл свой лик, вера не требовала бы большой работы души. Его присутствие можно увидеть в земных событиях. Следующий разговор с Богом случился позже. Студенткой четвертого курса института я тонула в пятибалльный шторм. Тогда погибло двенадцать человек. А ко мне в открытом бушующем море приплыл матрас. Я сорок минут держалась с его помощью на воде при волнах с трехэтажный дом, которые разбивались друг об друга с огромной силой. Просить Его о чем-то нужно обязательно: Он слышит даже муравья. 

Всегда прошу Его помочь со сложным пациентом, дать отчаявшейся женщине возможность стать матерью. Любовь к профессии для меня превыше всего. Это понятие имеет совершенно особенный смысл для врача. Мои пациенты — глубоко исстрадавшиеся женщины и мужчины, каждый из которых пришел со своими бедами и потерями. Человек никогда не станет хорошим врачом, если не любит то, чем занимается. И в той же степени важна любовь к людям. Двадцать четыре года моей жизни отданы Московской медицинской академии имени Сеченова — продолжаю там трудиться в отделении привычного невынашивания. В МАК ЭКО мы собрали весь комплекс дорогостоящей и самой современной аппаратуры, которая поможет женщинам достичь желанной цели. Здесь мы занимаемся самыми тяжелыми случаями, людьми, которые потерпели множество неудач и отчаялись, практически потеряли веру в успех. Многие годы пытаюсь разобраться в их проблемах, занимаюсь научной деятельностью и ищу пути найти правильное решение для каждого сложного случая. Мною движет желание помочь людям, пришедшим сюда за последней надеждой. Верю в людей и говорю им: «Все будет хорошо». 

Чаще всего бесплодие — это не ургентная ситуация: приходят не совсем здоровые пациенты с патологиями эндометрия, с совокупными соматическими факторами. Их море — от аутоиммунных до несовместимости супругов. Абсолютно непохожие внешне люди могут быть близкими по антигенному составу. Беременность должна распознаваться организмом матери как чужеродный агент, и парадоксальным образом чем чужероднее трансплантат, тем крепче он удерживается. В случаях пересадки донорских органов, напротив, требуется максимально близкая гистосовместимая ткань. Еще один важный фактор — возраст. Многие живут по принципу «об этом я подумаю завтра», забывая о том, что после сорока лет яйцеклетки, как правило, дефектные. Женщины занимаются карьерой и порой приходят слишком поздно. Есть и 0,1 % «неясного бесплодия» в конкретной паре: когда оба супруга здоровы, но беременность не наступает.

Все это нередко приводит к осложнениям и экстренным ситуациям. Однажды во время операции время остановилось для всех присутствовавших, и три часа показались нам десятью минутами, настолько напряженным был момент. Сталкивались и с эмболией, и с геморрагическим шоком. Я всегда прошу Бога помочь моим пациентам. Без веры никакая гениальность и врачебная грамотность не помогут. 

Совсем не все зависит от нас. Протоколы ЭКО, расчеты имплантаций — можно сделать абсолютно все, но ничего не получится. Нужно уметь просить для людей, которых ты лечишь. И, напротив, порой история, жизнь и анамнез пациента вызывают слезы, кажется, невозможно ничем помочь. Но вмешивается высшая сила — и происходит чудо. У одной пациентки было много потерь беременности, но помимо того — ­черепно-мозговая травма, трепанация, разрыв кисты, дивертикул и непроходимость кишечника. Я стояла у ее кровати с комом в горле и думала только о том, чтобы не расплакаться от невыносимой жалости. Молитва была услышана, все получилось, и она обрела тот смысл жизни, о котором мечтала много лет.

Река жизни кажется бесконечной, она течет и уносит многое. Забываются обиды, уходят страхи, перегорают желания. Можно много спорить о предназначении человеческой жизни, но в какой-то момент каждый из нас ощущает скоротечность времени. Желание продлить свое телесное существование свойственно всем живущим. И пока единственный доступный способ это сделать — передать часть себя, гены детям. Я помогаю людям в этом и веду свой спокойный диалог с Богом.